Разговор с приятелем начался с привычной мысли о том, что нас не спрашивают, хотим ли мы появиться на свет. Но вот вообразим, продолжил мой собеседник, что где-нибудь к середине жизни у человека возникает возможность уже сознательно и на основе прожитых лет выбрать, рождаться или нет. Многие ли выберут в пользу жизни; сколько будет против? В ответ я поинтересовался, знает ли он хотя бы одного человека, который решил бы не рождаться. Такой человек сидит сейчас перед тобой, сказал он. Тут я замечу, что приятель мой – здоровый, спортивный сорокалетний мужчина, отец и муж. Меня его признание несколько смутило, и я стал расспрашивать его о простой и неодолимой жажде жизни, о надеждах, о радостях. Все это биология и психология, ответил он, инстинкты можно взять в скобки. Если отвлечься от примитивного, жизнь моя не представляет собой ничего особенного; кинофильм моего существования не заслуживает того, чтобы покупать на него билет. Мутный кадр, уродливый монтаж, полное отсутствие осмысленного сюжета, грубые и фальшивые диалоги, блеклый главный герой. И дело не только во мне, продолжил он, посмотри, ведь очень многие решают не иметь детей – не кажется ли тебе, что это решение как раз и принимает человек, о котором я говорю – получив в середине жизни возможность сознательного выбора, он голосует «против»? Я задумался.